Они не могут быть тем, кого мы именуем человеком, — их внутренний облик совершенно иной. С genus homo[20] они сходны лишь внешне, но не по своей внутренней природе. И поскольку они принадлежат к другому роду, а убийство, по определению, есть уничтожение кого-то, принадлежащего к тому же роду, что и убийца, то может ли уничтожение одного из «них» одним из «нас» считаться убийством? По-видимому, нет.
Отсюда можно пойти и дальше. Поскольку Дети не подпадают под запрет убийства, то каково должно быть наше отношение к ним? Сейчас мы дали им привилегии подлинного homo sapiens[21]. Правы ли мы, поступая таким образом? Раз они относятся к совершенно другому роду, разве мы не имеем законного права, а может быть, даже и долга бороться с ними, чтобы защитить наш собственный род? В конце концов, если бы мы обнаружили, что нам угрожают опасные дикие животные, наш долг был бы очевиден. Не знаю… Я уже сказал вам, что я в полном смятении…
— Вы действительно растерялись, дорогой друг, — согласился Зиллейби. — Всего лишь несколько минут назад вы с жаром доказывали мне, что Дети убили обоих мальчиков Паули. Если рассматривать эти слова в свете ваших последних рассуждений, получается, что, когда они уничтожают нас, это предумышленное убийство, а когда их уничтожаем мы, это нечто совершенно иное. Любой юрист — гражданский или церковный, безразлично — нашел бы такое утверждение этически несостоятельным.
Не могу полностью согласиться и с вашей аргументацией в отношении «сходства». Если ваш Бог — есть Бог земной, тогда вы полностью правы, ибо, невзирая на существующую оппозицию этому взгляду, вряд ли сейчас можно отрицать, что Дети были каким-то путем внедрены к нам извне. Ведь ясно, что ниоткуда с Земли они появиться не могли. Но если, как я понимаю, ваш Бог является Богом Вселенной, Богом всех солнц и всех планет, тогда должен ли он иметь универсальный облик? Не будет ли невероятным тщеславием с нашей стороны полагать, что он способен проявить себя только в форме, присущей лишь нашей весьма захудалой планете? Наши с вами подходы к данной проблеме могут, конечно, различаться, но…
Зиллейби замолчал, прерванный на середине фразы громкими голосами в холле, и вопросительно посмотрел на жену. Прежде чем он или она успели встать, дверь внезапно распахнулась и на пороге возникла миссис Брант. С взволнованным восклицанием: «Извините!», обращенным к Зиллейби, она бросилась к мистеру Либоди и схватила его за рукав.
— О сэр! Нельзя терять ни минуты, — говорила она, задыхаясь.
— Дорогая миссис Брант… — начал было он.
— Вам надо идти, сэр, — перебила она его. — Они все пошли в Грейндж! Они хотят его сжечь! Вам надо их остановить!
Мистер Либоди смотрел на нее в недоумении, а она все еще цеплялась за его рукав.
— Они уже пошли! — кричала в отчаянии миссис Брант. — Вы должны остановить их, викарий! Должны! Они хотят сжечь Детей! Торопитесь! Пожалуйста, поторопитесь!
Мистер Либоди встал. Он повернулся к Анжеле Зиллейби.
— Извините. Думаю, мне следует… — начал он, но его извинения были прерваны миссис Брант, которая продолжала тянуть его к дверям.
— Кто-нибудь известил полицию? — спросил Зиллейби.
— Да… Нет… Не знаю… Полиция все равно не успеет… Ох, викарий, да не копайтесь же вы! — вопила миссис Брант, силой вытягивая его за порог.
Мы — четверо — обменялись взглядами. Анжела быстро пересекла комнату и закрыла дверь.
— Пойду-ка и я помогу ему, — сказал Бернард.
— Что ж, мы тоже можем пригодиться, — кивнул Зиллейби, обернувшись, а я сделал движение, чтобы присоединиться к ним.
Анжела с решительным видом загородила дверь.
— Нет! — сказала она твердо. — Если ты хочешь быть полезным — вызови полицию.
— Это можешь сделать ты, дорогая, а мы пойдем…
— Гордон! — заговорила она сурово, будто делая выговор ребенку. — Остановись и подумай. Полковник Уэсткотт, вы можете принести больше вреда, чем пользы. Здесь ведь хорошо известен ваш интерес к Детям.
Мы стояли перед ней, удивленные и обескураженные.
— Чего ты боишься, Анжела? — спросил Зиллейби.
— Не знаю. Откуда мне знать? Разве того, что полковника просто линчуют.
— Но происходящее может иметь большое значение, — протестовал Зиллейби. — Нам известно, как Дети способны воздействовать на отдельных людей, и мне хотелось бы увидеть, какие действия они предпримут в отношении толпы. Если допустить, что наши представления о них верны, им достаточно только пожелать — и толпа повернется вспять, кинется прочь. Было бы очень интересно понаблюдать…
— Чепуха, — отрезала спокойно Анжела с твердостью, заставившей Зиллейби дрогнуть. — Ты прекрасно знаешь, что их методы не таковы. Если бы дело обстояло так, как ты говоришь, они просто заставили бы старшего Паули остановить машину, а Дэвида — выпустить заряд из второго ствола в воздух. Но они этого не сделали. Они никогда не довольствуются предотвращением поступка. Они всегда контратакуют.
Зиллейби поморгал.
— А ты ведь права, Анжела, — сказал он с удивлением. — Мне это не приходило в голову. Их ответ всегда гораздо сильнее, чем того требуют обстоятельства.
— И как бы они там ни обращались с толпой, я не хочу, чтобы среди этой толпы был ты. Да и вы тоже, полковник, — добавила Анжела, повернув лицо к Бернарду. — Вы нам еще пригодитесь — чтобы вытащить нас из того болота, в котором мы оказались по вашей вине. Я очень рада, что вы здесь. Во всяком случае, на месте происшествия будет кто-то, к кому прислушаются наверху.
— Я могу по крайней мере понаблюдать… с расстояния, — предложил я несколько неуверенно.
— Если у вас есть хоть капля ума, то постарайтесь держаться от греха подальше, — резко ответила Анжела и снова повернулась к мужу. — Гордон, ты теряешь время. Звони в Трайн, узнай, известил ли кто-нибудь полицию, и попроси обязательно вызвать машины «скорой».
— «Скорой помощи»? А не слишком ли это… преждевременно? — запротестовал Зиллейби.
— Ты высказал предположение, что Дети будут действовать, исходя из своей сущности, но, видимо, не додумал до конца. Я додумала, — ответила Анжела, — и говорю: вызови машины «скорой», а не хочешь — я сделаю это сама.
Зиллейби с видом ребенка, выполняющего неприятное задание, поднял телефонную трубку и шепнул мне:
— Мы даже не знаем… я имею в виду, что все это пока только домыслы миссис Брант…
— Насколько я помню, миссис Брант — надежнейший столп общества, — ответил я.
— Верно, — согласился он. — Пожалуй, рискнем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
